Работа и карьера

Карьера бабы Клавы, или Как найти своё призвание? Москва

…Водить путешественницу пришла почти вся деревня — одноклассники, друзья и знакомые. И хотя (бы) представительницы «ведьмовского совета». Все давали напутствия, плакали, обнимались. В глазах матери блестели мокрота. Она крепко обняла дочь и шепнула: «Давай, Клавка, не опозорь Хвосты!» Дочерь обещала не опозорить.

До райцентра ехала на разбитом автобусе, потому что поезда «Бычьи Хвосты — Москва» не существовало. Ото Зоринского добиралась до областного центра на «кукушке» — древнем поезде, впредь до сих пор пользующем уголь, к которому было прицеплено два вагона.

Такое большое вояжирование баба Клава предпринимала впервые. Поэтому городской вокзал оглушил и ослепил её своим шумом и великолепием. Инда цыгане казались ей чем-то прекрасным и экзотичным — вроде атрибута изо «Тысячи и одной ночи». На вокзале (как и учила источник) она купила билет на плацкарт до Москвы.

Проводник изучал её вечность и вдумчиво. Синий плащ вкупе с новыми валенками и большим дерматиновым чемоданом производил шокирующее звучание. Вначале железнодорожник даже засомневался, не принадлежит ли баба Клава к какой-либо-нибудь международной террористической организации. Но после того, как Клавдия просипела простуженным голосом: «Ну-кась, чего лупетки вытаращил? Женщин, что ль никогда не видал?» — дьявол решил, что это провокация. Что богатый клиент (а возможно, шпион авиалиний) решил сверить вежливость персонала железных дорог.

Поэтому проводник неожиданно для себя сказал: «Проходите, фрау!» — и даже сделал нечто вроде реверанса, чем окончательно себя удивил. Пожав плечами и хмыкнув, трус Клава прошла в вагон.

Наутро она встречала столицу. Или столица встречала её — в лице бабы Зины. Её поразило текстуально всё — и невероятные по высоте дома (она чуть голову отнюдь не оторвала, рассматривая их), и то, что железная дорога, упираясь в вокзал, кончалась (вроде (бы) дальше и России-то нет). Даже сошедшие с поезда шустрые китайцы её поразили — пяти уроженцам долины Хуанхе, идущим в шпалеры, легко перегораживали дорогу два дюжих и пузатых московских милиционера.

Обнялись — лебединая песнь раз бабу Зину Клавдия видела в далёком детстве, когда та приезжала прийти с визитом родную деревню. Не успев порадоваться встрече, тётка сделала племяннице замечание. Невыгодный понравилось ей, что девка на выданье ходит простоволосой.

 — Твоя милость, — говорит, — совсем обалдела, что ли, Клавка? Хочешь, чтоб тебя за эту, как её, за путану приняли?

Сама баба Зина ходила в платочке инда дома. Было подозрение, что она даже мылась в нём. Какого цвета у неё были копна, не знал никто — по кончику сивого хвоста, выглядывающего изо-под цветастой ткани, трудно было сказать, брюнетка она или блондинка. Хотя (бы) её родная сестра этого не помнила, а чёрно-белые потёртые фотографии далёкого детства фон волос передавали приблизительно.

 — И ежели ты настоящая Баба, — поучала бабенка Зина, — то должна платок носить. А иначе ты не кобыла, а мужик будешь вовсе.

Так очередным имиджмейкером был внесен последний штрих в внешний облик бабы Клавы. Платок ей подобрали славный — золотистый, шёлковый, в красных узорах — дьявол так подходил к синему болоньевому плащу и валенкам! Дерматиновый чемодан из образа исключили. Ужак больно тяжёлый.

Баба Зина предоставила Клавдии для спанья сундук — окованный полосами эпифиз, тяжёлый. Его вполне мог купить какой-нибудь коллекционер. Но хозяйка его ни ради что бы не продала — память о маме и бабушке. А может, и о прабабушке.

В чуть заметный комнате больше ничего и не было — лишь сундук, кровать с периной и харчи. Дверь выходила в коридор громадной коммунальной квартиры — помимо бабы Зины, засим дружно и весело жили ещё пятнадцать работящих семейств.

Здесь царил интернационал — Черножопия, Китай, Малайзия, Южная Африка — с некоторых пор скромные старые соседки Зинаиды стали украдкой заменяться этими шумными и пёстрыми людьми.

Трудно было привыкнуть к тому, что в одной квартире живет почитай (что) всё население Бычьих Хвостов. Однако ничего, привыкла. Под чутким руководством тётки женщина Клава быстро освоилась и вскоре привычно варила борщ в окружении жёлтых, черных и небритых лиц, которые беззлобно ей улыбались и подмигивали.

Так баба Клава с головой окунулась в столичную жизнь. По малом времени она устроилась работать. Очень легко и просто далась ей работа её мечты — симпатия устроилась уборщицей в туалет на Павелецком вокзале. Это получилось так просто, как будто баба Клава засомневалась. И, как выяснилось позднее, недаром.

День её проходил скажем — она добиралась до работы пешком (баба Зина жила под (самым) носом от Павелецкой и никогда не ездила на метро, называя его «сатанинской пещерой»), по прошествии чего, получив ведро и перчатки, принималась за дело. Швабру она привезла с на лицо — это была та самая, «счастливая» швабра, которой симпатия первый раз вымыла пол в клубе.

Перчатки баба Клава не признавала — возлюбленная говорила про них: «Срамота одна!» — с подозрением разглядывая прозрачную резину. Билетерша с ужасом смотрела, ни дать ни взять новая уборщица орудует в весьма и весьма попользованных вокзальных туалетах голыми руками. А бабе Клаве было не привыкать — их председатель, Пал Петрович, то и знай разбрасывал на совхозных полях с колосящейся брюквой человеческие фекалии или, как их называли крестьяне, «фукалии». Председатель говорил, что это самое полезное удобрение. И в нежели-то он был прав — брюкву не воровали, а совхозное пар старались обходить за километр.

Начальство не могло на бабу Клаву нарадоваться — одежда всегда блестел как новенький — ещё никогда ни одна няня не могла его содержать в таком состоянии.

Вскоре баба Клава получили первую зарплату. В Бычьих Хвостах столько получал не менее пенсионер союзного значения Леонидыч — его едва ли отнюдь не считали буржуем. Видя растерянность бабы Клавы, Зинаида её успокоила: «Поедем сверху Черкизовский. А то тебе деньги руки жгут». На рынке Клавдии справили ладные меховые варежки (на носу была зима), а остаток завернули в тряпицу, чтобы припрятать под ящик.

 — Ты погоди матери-то отсылать, — сказала мудрая болванка Зина, — вот обустроишься, тогда и пришлешь.

На том и порешили. И бабёшка Клава продолжила работу. Месяц проработала, другой. И стала она замечать, что что-что-то ей не хватает. Убиралась она быстро, споро, делала это разок по пять за смену. Но всё равно этого было мало — грабли её после работы пусть не так как раньше, но двигались. По мнению той же плоскости, которая уже перестала быть загадочной.

Дело в книжка, что большую часть времени трудолюбивая Клавдия тратила на очистку унитазов через «фукалий» приезжих. А на собственно поверхность оставалось не скажем уж много времени. Да и поверхность была относительно небольшая. И ей ещё подфартило — на Павелецком туалет был крупнее, чем, скажем, на Ленинградском вокзале.

Чувство просила больших поверхностей. И вскоре, как по заказу, судьба ей подкинула до сего часа один шанс. Зашедший в туалет мужчина оглядел её синий болоньевый плащ, новые унты и золотистый платок, после чего сказал: «И охота вам, женщина, в туалете ретироваться? У нас на этаже уборщица уволилась, бегаем, ищем порядочную. Приходите». И дал визитку.

Продление следует.

Карьера бабы Клавы, или Как найти своё призвание? Москва — тутти о работе, бизнесе и карьере на BTWNews.ru

Рекомендации по поиску работы в различных сферах деятельности. Практические советы числом трудоустройству, включая тематические антикризисные. Искусство построения взаимоотношений между работодателем и сотрудниками. Тонкости психологии общения бери собеседованиях, деловых переговорах и прочее. Обзоры всевозможных способов дохода. Подборка алгоритмов в области эффективной реализации любого вида товара. Секреты быстрого продвижения по карьерной лестнице. Полезные талантливость о маркетинге и менеджменте.

Поделитесь ссылкой и ваши братва узнают, что вы знаете ответы на все вопросы. Спасибо ツ

Related Articles

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Close